– Чем была обоснована ваша заинтересованность в дикторском мастерстве с самого детства?
– В детстве я записывал спектакли, слушал радио. Позже, будучи вокалистом, развивал голос. В какой-то момент я осознал, что готов не просто давать интервью на радио, а сам быть голосом в эфире. Мне всегда был интересен программный продукт – я изначально креативен и хотел не просто сопровождать музыкальный формат, а развивать концептуальные истории. Поэтому видел себя ведущим программ. Сейчас, работая в линейном эфире, я все равно создаю программный продукт. Шоу «Большая семерка» – это авторская программа, которую мы ведем с коллегой Сергеем Осинцевым. Я пришел к этому, накопив опыт и экспертизу в креативе.
– Помните свою первую программу?
– Первая программа называлась «Outside» и была посвящена альтернативной музыке. Это был смелый проект для дирекции «Радио Семерка», куда я вернулся спустя 30 лет. В течение полутора часов звучала необычная музыка, к которой я давал лирические комментарии. Аудитории и руководству это понравилось, проект стал хорошим стартом.
– Сколько лет вам было?
– Мне было 25 лет. Я уже работал в штате петербургской радиостанции, которая позже станет станцией «Монте-Карло». Тюменский университет я заканчивал заочно, приезжая на сессии из Петербурга. Дипломную работу я посвятил своей программе. Защиту принимал писатель Константин Лагунов. Он поставил мне четверку, поскольку программа содержала эротические подробности о жизни Екатерины II, что не понравилось ему как человеку старшего поколения. Мой научный руководитель убеждал комиссию, что это уникальный случай – тюменский журналист создает продукт на петербургской радиостанции. Но Лагунова это не впечатлило.
– Ваше первое образование – филологическое?
– Да, на кафедре журналистики мы получали микс филологии и журналистики. Это дает уникальный набор знаний: углубленное понимание русского языка, грамматики, лексики, истории и одновременно практический журналистский опыт. Любовь к слову, подкрепленная тысячами прочитанных книг, позволяет легко выстраивать предложения, играть стилями. Базовое образование с пониманием эстетики и лексики дает инструментарий для создания оригинальных текстовых, аудио- и видеоисторий.
– Не кажется ли вам нынешняя программа образования по журналистике более скудной?
– Я с ней не знаком. Мой журналистский опыт был приобретен на практике – в процессе работы на радиостанции, наблюдения за коллегами, понимания аудитории. Даже работая в креативе, я сохраняю журналистский подход к аналитике и подбору материала. Креатив и журналистика схожи – и там, и там ты создаешь медиапродукт. Рекламный ролик продвигает бренд, программа – позицию или интересы. В обоих случаях ты продаешь себя и свой подход. Креатив – это более высокий пилотаж: в журналистике ты учишься владеть словом, в креативе – извлекать из слова максимум выгоды, сокращать, локализовать, использовать образы и простые конструкции, чтобы быть понятым широкой аудитории. Журналист может увлечься красотой слога и стать непонятным, креатив учит коммуницировать со всеми.
– Что такое креатив в вашем понимании?
– Креатив – это создание образов и коммуникаций с потребителями в рекламных целях. Это не просто «что-то веселое придумать». Сейчас термин размыт – многие называют себя креативными директорами, не имея отношения к профессии. Это стало модным словом для заработка.
– Часто ли вы встречаете таких людей?
– Постоянно. Это не только региональная проблема – люди употребляют слово «креатив», чтобы казаться значимыми.
– Была ли у вас карьерная стратегия, или ваш путь – череда удачных обстоятельств?
– У меня была стратегия, но она столкнулась с реальностью. Я действую, двигаюсь и в процессе нахожу пути дальше. Я не советую свою стратегию другим, потому что успех – понятие разноплановое. Если рассматривать его как творческое самовыражение и накопление опыта, то цель достигнута. Если говорить о финансовом успехе – не советую идти ни в креатив, ни в журналистику. Быстрый финансовый путь – это работа с бюджетом или обслуживание интересов кланов. Журналистика – путь храбрых людей, где карьерного расчета нет.
– Охотно ли в Москве и Петербурге принимают коллег из провинции?
– Настойчивость, активность в соцсетях и участие в фестивалях помогают. Протекционизм существует везде, но на радио в большей степени оценивают твои данные: голос, харизму, умение излагать мысли. Представителям других регионов нужно работать над говором. В 90-х меня самого не взяли в прямой эфир из-за легкого говора. Я стал работать с программами, где можно было записывать дубли. Опытным путем я избавился от говора сначала тюменского, а позже – петербургского.
– Можете ли вы сейчас продемонстрировать различия в говорах?
– Это требует отдельного стендап-номера. Когда я записываю аудиогиды для федеральных проектов, я слышу ошибки и правлю их. Это ювелирная работа, а не показательное шоу.
– Как вы сами слушаете радио и подкасты?
– Есть «живая нить» времени. Когда ты слушаешь ведущего в прямом эфире, эффект совсем иной – возникает ощущение жизни. Ты понимаешь, что ведущий шутит и говорит с тобой прямо сейчас, он находится в той же реальности. Это магия радио, которая не устаревает. Подкасты – это как аудиозапись концерта, а радио – как живой концерт. Ты можешь сформировать свой плейлист сам, а можешь выбрать готовый продукт и наслаждаться. Ценность происходящего «прямо сейчас» неоспорима. Радио я почти не слушаю из-за музыкальных вкусов, поэтому выбираю зарубежные станции с танцевальной музыкой и энергетикой ведущих – например, «Ибица Глобал Радио». Миксы в записи слушаются иначе, чем в прямом эфире. Кроме того, это рушит географические и политические границы – ты находишься онлайн.
– Станет ли искусственный интеллект ведущим радио наравне с человеком?
– Он уже стал. Будут существовать параллельные варианты: слушатель сможет выбрать – веселого робота или живого человека. Искусственный интеллект может генерировать композиции, ориентироваться на вкусы аудитории, создавать аранжировки. Но аудитория людей будет слушать людей. Примеры песен с нейросетями – это просто фан, никто не становится поклонником таких проектов всерьез.
– Как вы перешли из радио в креативную индустрию?
– На радио я начал заниматься радиороликами и продвижением брендов. Так как у меня хорошо получалось, мне предложили освоить другие форматы – мероприятия, видеоролики, дизайн. В 2004 году я стал обслуживать бренд Tele2 практически во всех направлениях. Тогда я сделал выбор между карьерой радиоведущего и креативом – и выбрал второе. Для карьерного роста важна интуиция.
– Приходилось ли вам работать за границей?
– Да. Для Tele2 мы снимали в Голливуде сериал из 50 серий про гангстерскую семью в Лос-Анджелесе. Сюжет обыгрывал борьбу с недобросовестными операторами. Все актеры, кроме трех русских, были местными, декорации и массовка – голливудские. Сериал помог Tele2 выйти в Москву и задал тренд на рекламные сериалы.
Также я работал во Флоренции над интеграцией бренда Grishko@Swarovski в выставку танцевальной моды Danzainfiera. Нужно было создать арт-объект и покорить искушенную аудиторию со всего мира. Эти проекты я делал практически в одиночку. Успех был профессиональным, но не монетизирован должным образом – у меня не было сил и понимания, как сделать промо. Само себя ничего не продает.
– Как изменилась работа в креативной индустрии в России после 2022 года?
– Работы стало намного больше. Российские бренды начали менять названия, русифицироваться, перепозиционироваться, менять стилистику. Потребовалось много рук. Многие релоканты уехали, не все смогли работать удаленно. 2022 и 2023 годы были успешными для российской рекламы. Сейчас, в связи с экономией, реклама переживает трудные времена, но у некоторых структур бюджеты по-прежнему большие.
– Стоят ли внимания творческие конкурсы и фестивали в России?
– Важно иметь экспертизу, чтобы отличать стоящие конкурсы от формальных. «Серебряный Меркурий» – профессиональный конкурс, у меня есть пять побед. В Тюмени креатива немного, потому что здесь нет клиентов с большими бюджетами. Если бюджет есть, тюменцы заказывают креатив в Москве.
– Какова главная проблема креативной индустрии в России?
– Проблема в менталитете и недостаточной образованности клиента. Клиенты чаще инициируют победы в конкурсах для престижа бренда, но им сложно выбирать удачные решения без понимания. Агентства идут по пути референсов – показывают западные примеры и говорят: «Мы сделаем так же». Российская реклама постоянно передирает идеи, потому что так проще продать. Клиенты не готовы покупать идеи на словах, им нужен готовый ролик. Все больше клиентов – непрофессионалы, поставленные по протекции. В итоге рынок стал трусливым и неоригинальным. Главная проблема российского креатива – его отсутствие.
– Вы беретесь за любой проект или отбираете по принципам?
– Я делаю все за деньги. Я не отказываюсь от продвижения энергетиков, табака или алкоголя. Я не беру на себя вину за выбор аудитории. Главное – делать работу качественно.
– Как часто к вам приходят заказы на озвучку?
– Чаще всего от студий, где меня знают. Я дорогой диктор для России. Сейчас многие используют искусственный интеллект, но не все понимают, что такое эффективный голос. Важны не только артикуляция и красота, но и манера, которая застревает в голове. Я вхожу в обойму эффектных дикторов, чьи голоса доносят идею клиента.
– Хотели бы вы заняться дубляжом?
– Раньше хотел, но мешала необходимость совмещать с работой в агентстве. Сейчас я далеко от Москвы, а в дубляж нужно ходить в студию. Кроме того, время высокооплачиваемого голливудского дубляжа прошло – у студии «Пифагор» почти нет заказов. Раньше голоса утверждали в Голливуде, закрепляя за актерами определенные тембры. Например, Татьяна Шитова, мой друг, озвучивала Скарлетт Йоханссон и стала голосом «Алисы» от Яндекса. Это иллюстрирует переход из дубляжа в другие сферы.
– Есть ли желание освоить новую сферу?
– Хочу отточить навыки видеомонтажа и улучшить домашнюю аудиозапись. Мечтаю повысить уровень драматической игры. У меня уже был эпизодический опыт в Голливуде, но хочу сыграть по-настоящему круто. Возраст не смущает – бесполезно играть в эйджизм. Те, кто сейчас тебя эйджит, через пять лет сами будут ныть о возрасте. Примеры возрастных режиссеров и актеров это подтверждают.
– Чувствуете ли вы конкуренцию с молодым поколением?
– Да, и она есть везде. Молодое поколение естественным образом вступает в конкуренцию. Если ты опытный, ты должен занимать управляющую позицию, но и там могут подвинуть. Сейчас среди клиентов много молодых управленцев, которым комфортнее работать с ровесниками. Выбор идет не в пользу опыта, а в пользу того, насколько ты будешь всем нравиться. В нашем менталитете не любят жестких профессионалов, которые добиваются результата. Зумеры предпочитают комфорт и расслабленность. Модель супервайзера, который держит всех в напряжении, становится непопулярной. Поэтому я ушел из креатива и вернулся на радио, где работаю с коллегой своего уровня.
– Дайте совет начинающим журналистам.
– Оставайтесь в медиасфере, но реализуйте свои навыки там, где есть деньги – у брендов или клиентов. Тюмень – сытый регион, но лучше вернуться в него, поработав в лидерах рынка, чем пытаться стать звездой регионального масштаба, никуда не уезжая. Работайте в федеральных СМИ или агентствах, общайтесь с топовыми профессионалами. Только получая негативную обратную связь и понимая, что ты не самый крутой, можно расти. В регионе легко ощутить себя всемогущим, но на деле создавать посредственные вещи. Чтобы научиться играть, нужно играть с более сильным противником.
Дарья Назмутдинова для Moi-portal.ru
