Это необычное прочтение школьной классики. События спектакля разворачиваются в рамках 5-й и 6-й глав романа, то есть самой дуэли. Захватывается и отрывок знакомства Евгения Онегина и Владимира Ленского с семьей Лариных, после чего зрителя подводят к кульминационным событиям.
Почему Пушкин и почему дуэль?
Роман Габриа работает с произведениями Пушкина не впервые. Пушкин для него — автор бездонный. На вопрос, почему он вновь обратился именно к этому автору, режиссер отвечает просто и честно:
«"Евгений Онегин" — прекрасное произведение русской литературы, к которому интересно возвращаться».
Поскольку роман в стихах огромен, для постановки взяли не все произведение, а конкретный блок — дуэль. И здесь кроется, пожалуй, самый пронзительный замысел спектакля. Габриа напоминает, что Пушкин удивительным образом предсказал собственную гибель в этом сюжете: его тоже убили зимой на дуэли при схожих обстоятельствах, связанных с оскорблением чести женщины. Так судьба поэта порой переплетается с его же текстом.
Но главная мысль, которую режиссер заложил в спектакль, звучит горько, описывая современные реалии: поэт погиб, а мир вокруг не изменился. Все осталось, как было: «так же птицы поют, и так же рыбы плавают, а ранение на теле вселенной зарубцевалось». Именно это размышление — о смерти, забвении и продолжающейся жизни — стало стержнем всего спектакля.
Ансамбль богинь и круговорот жизни
Пожалуй, главная фишка спектакля, которая сразу привлекает внимание, — это фольклор. Роман Габриа объяснил этот ход очень убедительно: славянская культура, как и любая этническая, построена на круговороте жизни и смерти. Поэтому народные песни, пляски и плачи во время трагической истории — это не дикость и не культ смерти, а отражение того самого деревенского уклада, где люди рождались, женились и умирали под одни и те же напевы. Мир не рухнул после гибели Ленского — деревня продолжила жить, рожать детей и петь песни.
На сцене эту философию воплощает то, что режиссер тайно называет «ансамблем богинь». Актрисы больше месяца учились играть на народных инструментах и петь фольклорные партии, не имея до этого музыкального образования. И это слышно и видно — причем в хорошем смысле. Живое, чуть сырое звучание добавляет происходящему какой-то земной, неглянцевой подлинности. Инструменты вообще заслуживают отдельного упоминания: кугиклы, морган и даже ханг с виолончелью. Звучит все это завораживающе.
Забавным контрастом стала внезапно прозвучавшая американская музыка в сценах с отказом Онегина Татьяне — словно откуда-то из зарубежной мелодрамы, когда главной героине разбивают сердце и у нее начинается перевоплощение в «лучшую версию себя». Этот момент вызвал у меня улыбку от неожиданности и диссонанс с общим фолк-полотном, но, возможно, в этом и была задумка. В целом же музыкальная и обрядовая составляющая — то самое сильное, ради чего определенно стоит идти на спектакль. Она и опускает историю на землю, как говорил режиссер, и одновременно приподнимает ее до какого-то почти ритуального звучания.
Персонажи: романтик, маньяк и перепутанные сестры
Актеры в спектакле все молодые и красивые — это безусловный плюс, который работает на атмосферу. А вот с образами вышло по-разному.
Владимир Ленский — на мой взгляд, самая большая удача постановки. В некоторых экранизациях исполнитель роли порой не дотягивает, делая героя пресным. Здесь же Ленский — самый настоящий романтик, сошедший со страниц пушкинского романа. Видно, что он по-настоящему влюблен в Ольгу, и, когда Онегин назло танцует с ней, Ленский наконец-то испытывает живые, сильные эмоции. Он злится, он огорчен, в нем кипит кровь, и он искренне хочет наказать «развратителя», чтобы защитить чистоту возлюбленной. За этим героем интересно наблюдать, ему веришь.
Евгений Онегин сыгран тоже хорошо: актер харизматичный, яркий, держит внимание. Однако здесь, по моему мнению, возникло главное расхождение постановки с оригинальным романом. По книге Онегин — безразличный, пресыщенный, уставший от жизни, но точно не злой. В спектакле же он много кричал в диалогах и монологах, отчего показался скорее агрессивным, почти маньячным. Возможно, такой прием был нужен режиссеру для накала страстей, но на мой взгляд, это сдвинуло образ в сторону от пушкинского героя.
Сестры Ларины — самый спорный момент. С самого начала происходит некая путаница: на сцену под народные мотивы выбегают две девушки — блондинка и брюнетка. Блондинка танцует, она энергична и радостна, и зритель, знакомый с романом, логично принимает ее за Ольгу — веселую и простодушную. А брюнетка, задумчивая и похожая на пушкинскую Татьяну, «как лань лесная», наоборот, кажется старшей сестрой. Но по сюжету постановки все наоборот. Случилась подмена образов, которая сбивает с толку.
Дальше — больше. Татьяна появляется в ярком народном сарафане и зеленых сапогах, что сильно выбивается из общего визуального ряда: остальные герои существуют в более классических образах. Почему такая участь постигла только Татьяну — загадка. К тому же, по поведению она напоминала скорее младшую сестру: танцевала, баловалась, показывала язык, хотя по роману именно Татьяна — старшая. В итоге персонаж оказался не раскрыт, а актриса, на мой взгляд, органичнее смотрелась бы в роли Ольги. Словно сестер поменяли местами.
Визуальная эстетика: фолк, сарафаны и земная правда
За визуальную составляющую спектакля отвечала художник по костюмам Елена Жукова, и она выбрала курс, полностью созвучный режиссерскому замыслу. Никакого романтического флера, никаких бальных платьев — только сарафаны.
Как рассказала заместитель директора по художественно-творческой деятельности ТБДТ Кристина Тихонова, художник изучала костюмы того времени, но в итоге остановилась на стилизованном подходе. Все герои одеты несовременно, однако и не бутафорски-исторично — скорее, это образы, вырастающие из самой земли и деревенского быта. Той самой «энциклопедии русской жизни», которую Пушкин так подробно знал из ссылок в деревню.
Единственными персонажами с сарафанами и кокошниками стали Татьяна и богини- времена года. Как я уже упоминала, яркий народный сарафан с зелеными сапогами Татьяны несколько выбивался из общего ансамбля — остальные персонажи существовали в более сдержанных и привычных глазу костюмах. Возможно, этим приемом режиссер хотел подчеркнуть ее связь с народной стихией, ее «русскую душу», но на мой взгляд, контраст получился слишком резким.
В целом же эстетика работает на главную идею спектакля — заземлить историю, убрать глянец, которым оброс «Онегин» за долгое время. Никаких великосветских салонов и возвышенных страданий: деревенский уклад, простые фактуры, рукотворная красота народного костюма. Это освежает и дает возможность посмотреть на этот сюжет по-другому.
Вердикт: смотреть или нет?
Определенно смотреть. Да, в спектакле есть несостыковки, к которым можно придраться: перепутанные образы сестер Лариных, излишне крикливый и почти маньячный Онегин, странный выбор костюма для Татьяны, выбивающийся из общего визуального ряда. Но все это режиссерский взгляд Романа Габриа, и зрителю так или иначе придется его принять. В конце концов, театр и существует для того, чтобы предлагать новые прочтения, а не просто иллюстрировать знакомый всем текст.
Ради чего идти точно? Ради новой, смелой интерпретации романа, с которой интересно спорить и которую интересно разбирать. Ради красивых, молодых актеров, которые наполняют классические образы живой энергией. И, пожалуй, главное — ради приятной, завораживающей фольклорной музыки, которая звучит непривычно для Пушкина, но удивительно органично для этой постановки. «Онегин. Дуэль» не оставляет равнодушным, а это, мне кажется, лучший комплимент для любого спектакля.
Текст и фото: София Бирюкова для Moi-portal.ru
